Лимонный крем с привкусом солнца

Рецепт лимонного крема для меренги тетушки Иланг-Иланг. Его же Зеленый подавал Рине на завтрак на корабле.
(в реальности - авторская версия лимонного курда, английского традиционного лакомства)

ВНИМАНИЕ: без солнечного настроения рецепт не удастся! Вспомогательный музыкальный и визуальный ряды тут

Read more...Collapse )

Цитрусовые сказки тетушки Иланг-Иланг. Сказка первая.

Тетушка Иланг-Иланг и дом в Облачных Холмах


Тропинка к дому тетушки Иланг-Иланг начинается в кустах ежевики, что у гнутого мостика через ручей в можжевеловой роще, сразу за лавандовыми полями. Если не отвлекаться на подмигивающие черные и синие глазки ягод и идти точно на северо-запад, пока воркует лесная горлица, вы окажетесь точно на ней. Вы будете идти и идти вперед по ее хитрым петлям и, когда вы будете готовы поверить, что заблудились окончательно и бесповоротно, до вас донесется еле уловимый аромат. Какой - неизвестно, потому что никто не знает, какая идея придет в голову тетушке Иланг-Иланг в этот знаменательный день. Тетушка считает каждый день знаменательным, и неважно, печет она лимонные меренги с привкусом солнца или варит ежевичный сироп с цветами липы, который пахнет домашним уютом. А, может, извлекает в тайной лаборатории из черных стручков ванили новую порцию масла, чтобы приготовить любимые духи мамы. Я точно знаю, что у тетушки есть лаборатория. Но в ответ на мои слова она только загадочно щурится, поправляет косынку на голове и говорит, что все ее познания химии заканчиваются рецептом мыльных пузырей для моего младшего брата Генки.

В любом случае, аромат поведет вас за собой, и вы даже не заметите, как тропинка потеряется в неровном зеленом ковре с розовыми колосками тимьяна. Вы пришли! Обогнете два Облачных Холма, и увидите его у подножия третьего - синий дом тетушки Иланг-Иланг, спрятавшийся в пахучих кустах жасмина.

[а в доме...]

На вопрос про то, кто строил этот дом, тетушка любит рассказывать, что много лет назад, у далекого теплого моря жили брат и две сестры: Нероли Прелестная, Петитгрейн Хохотушка и Весельчак Апельсин. Много они для людей хорошего делали, оттого все в поселке их любили, да и они сами души друг в друге не чаяли. Посватался однажды к Нероли сосед и друг их, Бергамот Спокойный. Призналась Нероли брату и сестре, что давно отдала свое сердце Бергамоту. И задумался Весельчак Апельсин крепко: какой же подарок сделать на свадьбу сестре и другу? От Заморского Путника-Пачули услышал он легенду о Синих Камнях Вечности: если построить из них дом, то вечно будет он приносить своим хозяевам счастье. И тогда Весельчак-Апельсин повесил котомку на спину, обнял Бергамота и расцеловал сестер, и отправился в путешествие по миру. Пришлось ему обойти землю три раза, чтобы наконец в Облачных Холмах найти те самые Синие Камни. Апельсин был так счастлив, что даже не заметил, как поседели его волосы за время путешествий. Каждый камушек укладывал он с особым раствором Оранжевой Фантазии. Когда Апельсин закончил строить дом счастья Из-Синих-Камней, сел он на корабль и вернулся в свою деревню, подарить ключ молодоженам, да не узнал знакомого прежде дома... Обошел его несколько раз, пока не сбил его с ног вылетевший из дверей маленький проказник...

На этом месте папа смеется, щелкает нас с Генкой по носам и говорит, что "вот и сказочке конец", "пора спать". Но мы возмущаемся и просим разрешить дослушать. А тетушка Иланг-Иланг посмеивается, встает, крякнув и схватившись за спину, и деловито помешивает угли в очаге кочергой. Тетушка большая и круглая со всех сторон, и хорошо сидеть у нее на коленках, разглядывать вышивку на фартуке и слушать волшебные истории.

Папа соглашается, когда мама ему незаметно моргает. Это она думает, что незаметно. На самом деле мы с Генкой давно знаем, какие у них там с папой тайные знаки. Мама вяжет Генке шарф, чтобы он не болел зимой. Мама тоже любит истории тетушки Иланг-Иланг, хотя и считает их сказками. На самом деле, говорит мама, дом строили папины и тетины прадедушка и прабабушка, когда были еще молодые. А папа добавляет, что детям вредно много сказок слушать, и с недовольной гримасой смотрит на тетушку, притворяясь, что сердится.

Тетушка Иланг-Иланг садится обратно в кресло-качалку, берет из корзинки спицы (она никогда не рассказывает, что вяжет, и нам с Генкой остается только догадываться, но мы никогда не попадаем в точку), просчитывает петли, водрузив на нос очки и отталкивается от пола ногами легонько.

Мы с Генкой довольно переглядываемся - сейчас будет продолжение. И ерзаем от нетерпения. Тетушка все бормочет себе под нос:

- Девяносто три, девяносто четыре... - и пальцы ее быстро порхают по петелькам. Это как какое-то волшебство.

- Тетя! - не выдерживает Генка и мотает ногой, которая не достает до пола.

Тетушка Иланг-Иланг смотрит на него поверх очков, словно она и забыла про нас и улетела в другой мир.

- Ах, да... - кивает тетушка наконец.- Цитрусовая сказка... Пожалуй, на сегодня достаточно, - занимает она сторону взрослых совсем неожиданно, - лучше вам завтра дослушать.

- Ну, тетушка! - включаюсь и я, потому что это уже верх несправедливости. - Вы же завтра будете лепить пельмени, мама мне все про ваши планы рассказала! А вечером мы уезжаем... - и делаю такие глазки, против которых обычно взрослые не могут устоять.

- Если будете молодцами и поможете помыть посуду после завтрака, - говорит тетушка, - то как раз успеется. А теперь вас заждались сны в кроватках.

Выбора не остается. Я посылаю в папу стрелу, и он хватается за сердце. У нас с ним уговор. Я могу его временно «убить», когда сержусь. Это папа все испортил своими расписаниями. Тетушку Иланг-Иланг нужно слушать не перебивая. Иначе сказка пугается и убегает. И тогда тетя становится такой, как все, и дом уже не похож на Дом Из-Синего-Камня с раствором Оранжевой Фантазии.

Мы с Генкой в пижамах бредем чистить зубы, и я смотрю в зеркало над раковиной. Генке только семь, он не достает. А мне скоро одиннадцать. Через десять месяцев. Я уже взрослая, и месяц как хожу в среднюю школу! В следующем году мы начнем учить биологию, представляете? А через два года - химию.

- Ринка, думаешь, тетя - колдунья? - влезает Генка в мои мысли.

Я задумываюсь. Вряд ли, потому что папа - ее брат, а он довольно обычный. Но что-то магическое в ней есть.

- Нет, но у нее есть тайная лаборатория. - Наклоняюсь к уху Генки, чтобы никто не прознал из взрослых, что мне известен этот секрет.

- Генка, Ринка, - зовет папа из-за двери, - вы там в Турцию отплываете? Марш спать!

- Надо за ней проследить, - заговорщицки шепчет Генка и сплевывает пасту.

План принят. Мы гордым шествием отправляемся на второй этаж спать. Это невероятное чудо - мы с Генкой больше никого не знаем, у кого была бы дома собственная лестница. Поэтому мы растягиваем удовольствие, пока мама снизу не замечает:

- Тянетесь, как тесто! Что-то случилось?

Они с папой обычно бывают добрые, но если чего-то не понимают, сразу начинают сердиться. Я слышала, как они подговаривали тетю переехать в город и продать дом. Ничего родители не понимают в жизни!

Тетушка не согласилась, конечно. Потому что она наш человек. И не откажется от своей лаборатории и лестницы.

- Доброй ночи, - кланяемся мы сверху: тут видно всю гостиную. Папа подмигивает, мама хмурится и просчитывает узор на шарфе, но потом отвлекается и машет нам, улыбаясь. А вот тетушки нет.

- Улетела на метле, - резюмирует Генка, пытаясь шепотом чревовещать, пока мы идем по коридору.

- Ушла проводить опыты, - возражаю я.

Генка толкает дверь в "детскую". Так взрослые окрестили комнату, где нас кладут спать, когда мы приезжаем.

В ней темно и мы замираем на пороге нерешительно. Каждый раз как первый.

- Как только папа с мамой лягут спать, пойдем искать тетю, - шепчет Генка, впиваясь мне в руку. В стекло кто-то стучится. Может быть, это только жасминовый куст. А, может быть, дракон тыкается носом в стекло.

- Зачем искать? - выскакивает вдруг из темноты лицо, зловеще подсвеченное фонариком.

Генка пищит и прыгает на меня, а я успеваю узнать:

- Тетушка!

- Узнала, как всегда, - разочарованно щелкает тетя выключателем. - Эх, Генка, - ерошит она волосы на голове моего братца, отцепляющего от меня свои конечности, - до мужчины тебе еще расти и расти.

- Я умею в футбол играть, - обиженно возражает Генка. Это они с папой по выходным ходят "погонять мяч" в парк. Официальная версия - чтобы "поднатаскать будущего мужчину", но папа светится, как начищенный чайник тетушки, и его победные крики слышно в окно. Подозреваю, он прикрывает личные мотивы воспитательными.

- Итак, продолжение? - садится тетушка в кресло-качалку. Кажется, такое кресло возникает в каждой комнате, где она появляется, как по волшебству. Но разве тут до волшебства? Когда вам делают такое предложение?

Мы с готовностью прыгаем под одеяла. Тетушка качается в своем кресле, такая большая и добрая. Она стянула белую кружевную косынку с головы и сняла фартук. Сейчас на ней домашнее серо-розовое платье со всякими кружевами и тесемочками, а на голове из волос как будто корзина. На тетушку Иланг-Иланг можно долго любоваться. Я бы никто не смогла на нее сказать "толстая", потому что хорошие люди обязательно красивые, а красивые толстыми не бывают.

- Итак... - начинает тетушка сказочным голосом. И столкнулся Апельсин, ставший странником, в дверях с маленьким чумазым мальчиком...

Я натягиваю одеяло до подбородка и закрываю глаза. Вот я уже слышу, как шумит море и ветер в листьях больших незнакомых деревьев.

- Кто ты? - спрашивает Апельсин с удивлением.

- Бабуля, тут какой-то дедушка пришел! - кричит мальчик.

Весельчак Апельсин вздрагивает. Бабуля? Дедушка? Дрожащими руками он трогает свое лицо, подбегает к кадке с водой у входа и заглядывает внутрь. В отражении на него смотрит... старик с такими знакомыми глазами.

Выходит из дома старая женщина, худая и прямая, как вязальная спица. Она прижимает к себе удивленного мальчишку. А он маленький, как Генка, и боится незнакомцев, как Генка, и жмется к бабушке.

- Неправда! - возмущается Генка. - Я уже не боюсь!

- Тс-с! - приказываю я, открывая глаза на минуту и прикладывая палец к губам. Братец теперь хочет историю испортить?..

Тетушка смеется и встает.

- Ну, тетушка! - чуть не плачу я. - Расскажите уже до конца

- Постарел Апельсин, не заметил, как. Успела Нероли Прелестная замуж за Бергамота выйти, родить ему племянников, а племянники собственными семьями обзавелись, вот и внук подрос, а внучка так уже и замуж собралась... А Апельсин пришел ключ молодым подарить, - сказала тетушка Иланг-Иланг, задумчиво глядя в потолок.

- Он может подарить ключ внучке, - предложила я. Жалко Апельсина.

- А Петитгрейн куда делась? И Бергамот? - спрашивает Генка, высовывая ноги из-под одеяла.

- Так Апельсин и сделал, подарил внучке ключ на свадьбу, - подошла тетушка к нему и подоткнула одеяло. - Он же у нас Весельчак, верно? Посмеялся, запустил руки в свои седые волосы и говорит: "Пусть тогда внучка твоя, Нероли, там живет. А я на покой пойду. Но где же Петитгрейн и Бергамот? Отчего я их не вижу?"

Задрожали губы у Нероли на сморщенном лице, и закрыла она лицо руками. Маленький внучонок прижался к бабушке сильнее и спрятал лицо в ее платье, по руке ее гладит. Понял Апельсин, что рано стареть ему, что беда какая-то приключилась, и что должен он для сестер еще раз постараться. Завела его Нероли в дом и поведала, что приключилось нечто невозможное: много лет назад ушел Бергамот в море на рыбалку с односельчанами, да не вернулся. Рассказывали рыбаки, что ни шторма не было, ни улова особого. И лодка у Бергамота была новая. Исчез, как ветер облако развеял. Закручинилась Нероли - любила она мужа всем сердцем, а одна с детьми малыми на руках осталась. Увидела Петитгрейн, что никто Бергамота не ищет, что народ о чудище морском все чаще поговаривает, и стала в путь-дорогу собираться. "Отыщу я мужа твоего, сестрица, - говорит, - даже и на дне морском". Отговаривала Нероли сестру, но та стояла на своем. "Был бы брат, он бы это сделал, - поясняет, - но пропал Апельсин, с тех пор, как в рассказы о Синих Камнях поверил. Теперь я должна выполнить его долг". И отправилась Петитгрейн на поиски Бергамота. Выросли дети Нероли, постарела она, крыша родного дома просела, и починить некому. А ни мужа, ни сестры, ни брата. Совсем потеряла надежду Нероли, а тут Апельсин возвращается.

Бросилась Нероли брату на шею на радостях, а он и говорит: "Отправляйся с внучкой в дом Из-Синих-Камней и живи счастливо, сестрица. Настрадалась ты. А я пойду Петитгрейн искать. путешественник я уже бывалый".

Так и ходит Апельсин по свету, не позволяя себе стареть, и ищет Петитгрейн.

Тетушка выключает свет.

- Но это же не может быть конец! - сквозь сон пытаюсь я воспротивиться концу сказки.

- А Нероли добралась с ключом? - сонно бормочет Генка.

- Ключ у меня, значит добралась, - целует тетушка Генку в лоб. - А про странствия Апельсина - это уже другая сказка. И я ее пока еще не знаю.

- Как это?

- Мир сказок, он невероятный, Ринка, - гладит тетушка Иланг-Иланг меня по волосам. - Мы в него можем только заглядывать временами, - и целует в лоб. - Доброй ночи.

Тетушка тихо затворяет дверь.

Генка уже сопит, переворачиваясь на бок. Я пытаюсь сопротивляться сну, чтобы найти тетину тайную лабораторию, но вокруг шумит море и пахнет апельсинами, и ходит седой Весельчак в поисках сестры Хохотушки...


Проблемы писательства

Моя основная проблема — в том, как я разбрасываюсь сама собой, временем, отношениями, проделанной работой... Кажусь людям мудрой и логичной, а на деле — эмоциональность зашкаливает. Просто я скорее не наеду на кого-нибудь с криками недовольства, а сожгу книгу, скажем. Если она мне покажется неперспективной. А позднее — выдеру себе клок волос из сожаления о ней и прикрою лысину зачесанной прядью:)

Но не о том должна была быть речь. А о продвижении книг. Не знаю, насколько хороша я в писательстве. Кто читал, нравится. Но проблема в том, что для пиара нужны эмоциональные силы, регулярность, несбиваемость цели, а со всем у меня пробелы. Однако, внутреннее Я скорее согласно с этими затратами, чем финансовыми. На деньги лучше платье куплю. Или сапоги. Мои уже протекают.

Так вот. Пусть никто и не читает этот блог. А буду вести себя так, будто читают. И буду, хотя бы в течении месяца, придерживать программы интенсивного пиара. Программа еще не придумана:) но надо с чего-то да начинать.

  • Current Music: Tommie Cunniffe – Dálaigh's Polka

Глава 1. Каарина

Короткое полярное лето подходит к концу. Скоро придется сказать: "Прощайте, теплые порывы ветра из-за сопки, прощай, трепет ветрениц* на поле, прощай, звон тишины в белые ночи!". Вот-вот пламенной атакой нагрянет руска** и обернется каамосом*** на долгие дни.
Каарина поежилась. Воздух еще даже чуть горяч и приятно дышит прямо в щеки, но ожидание будущей долгой зимы способно остудить поэтическую натуру и летом.
Впрочем, у всего есть свои плюсы, думала Кайя, расплетая светлую длинную косу. Когда приходит каамос, Нура закрывает придорожную харчевню от посетителей - да и кто станет путешествовать в полярную ночь - и шьет лоскутные одеяла или вышивает бисером кошельки при ровном свете лампады. Камин весело трещит запасенными дровами, из закромов достали морошковый ликер, а на медвежьей шкуре тепло и уютно. Самое время безмятежно уйти с головой в книгу... Кайя тряхнула распущенными волосами, и они нежно обняли ее загорелые плечи. И тогда Нура не твердит: "Каарина, довольно мечтать, в харчевне нужна и твоя помощь!".
Нура - это мама. Высокая, сильная и заботливая. Как она ни ругается, что Мерула Альба**** пропадает в заброшенной библиотеке на краю деревни, все равно она любит свою чудную дочку всем сердцем.
"Мерула Альба" - так Каарину окрестили в деревне. За то, что, как сказал Олав Виртанен, "она тут единственная, кто парит между облаками и сопками". Еще и латынью откопал подходящую кличку. Скучно жить в деревне - люди в ней знают все. Им не придет в голову спросить: "Почему небо синее, а трава зеленая? Отчего птицы летают, а люди - нет?". Ведь они знают все. Кроме самого интересного. Кроме Арне Леннокса.
Арне Леннокс - это имя Кайя вычитала в газете одного молчаливого путешественника, и даже мысли об этом имени внушали благоговение. Имя великого изобретателя. Благодаря ему Гельсингфорс, далекий город на юге, столь красив на том фотоснимке. Ночью на улицах светло от газовых фонарей, а чтобы согреться в зимний холод или сварить травяной чай, достаточно повернуть резную вертушку - и никакой рубки дров. По городу вместо нарт с оленями движутся невероятные машины с трубами. Увы, самое великое чудо деревни Инари заключается в прилетающем раз в неделю паролете с почтой.
Кайя закрыла глаза, откинув голову назад. Ветер приближающегося вечера несся из-за горизонта в свой увлекательный путь. Мимо ее тщедушной фигурки, свесившей босые ноги с балкончика полуразрушенного здания, поросшего хвощами. Кайе было пятнадцать. Нить детства грозила лопнуть в любой момент и отправить ее вслед за ветром вон из плена традиций северной деревни.


Read more...Collapse )
  • Current Music: Joe Hisaishi – Dolls